coraxxx (coraxxx) wrote,
coraxxx
coraxxx

Categories:

Некоторые ныне недоступные в Интернете публикации по теме "Андроповского проекта". Часть 4.

7.      Г.П. Разумовский разговорился (из выступления на презентации книги «В Политбюро ЦК КПСС… По записям Анатолия Черняева, Вадима Медведева, Георгия Шахназарова (1985–1991)» , Москва, «Альпина Бизнес Букс», 2006
19 сентября 2006 года

Разумовский Г.П. Берусь утверждать, что я не прочел книгу от начала до конца так, как она заслуживает. Это не та книга, которая читается залпом. Даже для меня, для непосредственного участника многих дискуссий, очевидно, что надо читать ее с карандашом в руках и основательно читать.

Начну с того, что вопрос о перестройке для меня никогда не был праздным. Впервые я глубоко задумался не в 1985 году, конечно, а в году 1964-м.

Горбачев М.С. И молчал.

Разумовский Г.П. И молчал. Но не всегда молчал, конечно. Почему я отнес это к 1964 году? В марте месяце, в 28 лет, путем 15-минутной процедуры я был избран первым секретарем райкома партии на Кубани по предложению секретаря крайкома. Я знаю, что двумя годами раньше Вы в этом качестве оказались в Ставрополе. И вот тогда я остался у себя в кабинете новом совершенно и понял, что это нездорово, наверное, вот так вдруг не просто избрать, а наделить меня практически неограниченными полномочиями. А где начинались и кончались полномочия сельского первого секретаря райкома партии? Да они были там вот. И это в сочетании с тем, что я еще и по многим вопросам, включая рост производительности труда, должен был отчитываться. Что-то не стыковалось даже в то время с моими убеждениями.

Больше того, сомнения о недостаточной легитимности меня не покидали и тогда, когда я голосовал в Верховном Совете в 1977 году за Конституцию, где присутствовала статья шестая о роли партии. Но это к тому, что я был среди тех, кто воспринимал перестройку и умом, и сердцем.

По-моему, сегодня представлена нам очень нужная книга. Есть повод для глубоких раздумий, почему все-таки не велись протокольные записи в Общем отделе, с редакторской правкой после, а настоящие протокольные записи, которые докладывались бы руководителю Политбюро – Генеральному секретарю. И сегодня бы мы не терялись в догадках на счет вкусовщины в подаче тех или иных фактов.

Я почему-то думаю, что отказ авторов книги от претензий на стенографическую точность не может исключить, если не попыток опровержений со стороны некоторых названных в тексте персонажей, то комментариев, граничащих с ними. Другой вопрос – прозвучит это публично или где-то там в кулуарах.

Этот тот случай, когда не дух буквы главенствует, а дух произносимого и дух произносящих, мне кажется. По этому читатель будет судить о содержании книги.

Человек беспристрастный и не закомплексованный прочтет книгу, и я уверен, найдет ответы на очень многие вопросы, на те вопросы, которые он не находит, в том числе у авторов воспоминаний даже из числа участников этих дискуссий, которые описываются в книге. Ибо, в принципе, всякий комментарий субъективен, а у подверженных конъюнктурному подходу в оценке событий и фактов он находится далеко за пределами обычного, даже житейского толкования. Это уже нечто другое. Порой, осознавая в себе налет консерватизма во взглядах в то время, мы, как правило, старались найти в себе силы, волю, чтобы преодолеть этот консерватизм. Это делалось в том случае, если мы по-настоящему, а не на словах старались, были озабочены поиском путей решения тех или иных проблем.

Я считаю это естественным состоянием человека, если он на деле демонстрирует все-таки глубокий поиск, а не пытается оправдать сегодня и тогда свое такое положение инертного человека. Собственно, я таким увидел в книге большинство участников дискуссий по большому спектру очерченных перестройкой вопросов. Другое дело, мировоззренческая ортодоксия, которая в период перестройки встала на пути преобразований.

Книга, как никакие другие источники, убедительно подтверждает, насколько непреодолимым оказалось такое состояние человеческих душ на всех уровнях общества сверху донизу. Пожалуй, не оспорим тот факт, что каждый персонаж из поименованных в книге представлял, как правило, не только себя, а целые слои общества. Поэтому читатель сможет четче представить себе, как сложно было вести «корабль» перестройки, да еще и по неизведанному курсу, когда в условиях беспрецедентной гласности прозрачность всего процесса преобразований носила неоспоримый характер.

Читатель также наверняка отметит дефицит конструктивного подхода в высказываниях некоторых участников дискуссий по конкретным проблемам. Можно было слышать пространные высказывания, подходы - и ничего конкретного. Дефицит абсолютный. Особенно, я должен сказать, у тех из участников, которые, собственно, несли персональную ответственность за экономические преобразования в стране, за реформы в экономике. Были же люди конкретно, находившиеся у руля.

Я не могу забыть, с каким неприязненным неприятием воспринималась моя записка по итогам поездки в Китай. Эта поездка была первой после длительного похолодания в наших отношениях. Я возглавлял делегацию Комиссии законодательных предположений Верховного Совета. Делегация была не партийная, но пробыли мы 10 дней, и я написал записку. Ее читать никто не хотел. Причем отвергали, не читая, не предлагая никакой альтернативы порой. Это меня до сих пор возмущает, тем более что успехи китайская экономика, по-моему, демонстрирует всему миру.

Поэтому готовность высказаться по изменениям и критериям такого фундаментального, базового плана далеко не всегда была сопряжена с готовностью предложить что-то конкретное - из разряда мероприятий прикладного характера, которые ждет практика. Трудно представить себе даже и Президиум Академии наук, где 90 процентов времени члены Президиума отдавали бы только фундаментальным наукам, не замечая того, что они не находят своего отражения в повседневной жизни.

И последнее. Внимательный читатель заметит, мягко говоря, несамокритичный подход в выступлениях ряда участников дискуссий. Это красной линией проходит. Любой фрагмент, любой раздел берите и там это видно.

Несамокритичный подход в высказываниях участников...

Горбачев М.С. Георгий, ты высказал важную мысль: субъективизм присутствует. Я бы даже сказал – не субъективизм, а субъективное начало. Потому что каждый – личность, каждый имеет свое воззрение и т.д. Это присутствует. Но я, например, прочитал, конечно, не раз, прежде чем материал пошел в работу. И пришел к выводу, что его достоверность я не ставлю под сомнение.

Разумовский Г.П. Нет, Вы меня неправильно поняли. Я говорю о комментариях, которые сегодня мы слышали...

Горбачев М.С. Ты сказал, что дух присутствует. Можно деталями, разными словами выразить, но у меня не возникло при чтении сомнений, что дух передан правильно. Почему я тебя спрашиваю, ты же – участник.

Разумовский Г.П. Несамокритичный подход в высказываниях просматривается. Я закончу эту мысль.

Реплика. В книге?

Горбачев М.С. У тех, кто в дискуссии участвует.

Разумовский Г.П. У участника дискуссий просматривается несамокритичный подход. Речь идет о его проблемах. Он как-то элемент отчетности должен подчеркнуть. Нет, уходит в сторону, говорит обо всем, ищет причину неудач где-то в смежных областях, а то и в концепции самой перестройки. Разве я не прав, Вадим Андреевич?

Медведев В.А. Ты имеешь в виду несамокритичность...

Разумовский Г.П. Не в ваш адрес. Вы так внимательно слушаете, как будто бы я вас собрался здесь раскритиковать. Я как раз хотел подчеркнуть, что как участник обсуждений, я не нашел ответа. Порой за мелкотемьем, интенсивной эмоциональной окраской высказываний обнаруживалась имитация бурной деятельности некоторых. Так ведь, Анатолий Сергеевич?

Tags: "Андроповский проект", публикации
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments